Город снеговиков

Днём, стоя в курилке, эти коньячные дяденьки и кофейные девочки будут спрашивать о том, что осталось за рамками статей. Будут интересоваться будущим номером. Нас любят, нас ждут, нас хотят, нам верят и завидуют. Некоторые напрашиваются на редакционные вечеринки в надежде оказаться причастным. Другие просто приносят информацию. Кто-то боится. Хорошая газета не может без врагов, в отличие от врагов, которые могут без хорошей газеты.

Никого

Поздней осенью, когда уже опали все листья и повсюду лежал тонкий слой свежевыпавшего снега, дачный посёлок встретил меня полным безлюдьем. Только на одном участке тощий старик разгребал то ли помойку, то ли кучу осенних листьев, перемешавшихся почему-то с пустыми банками из-под кока-колы. Рядом виднелись только что посаженные яблоньки. Каждый год он сажает их десять или пятнадцать штук, но все они, за редким исключением, отмирают уже весной с первыми тёплыми днями.

Розетка

Я, как и все в том возрасте, задавал вопросы. На один такой вопрос пришлось искать ответ опытным путём. Родители начали оставлять меня дома одного годов с трёх. Я целыми днями торчал у окна и познавал улицу во всех её проявлениях пока что со стороны. И тут впервые я услышал от родителей, что пальцы в розетку совать нельзя. Закономерный вопрос, почему, повисал в тяжёлом воздухе нашего чердачка много раз. Но родители только твердили: нельзя и всё, и даже не думай об этом. Но не думать об этом я не мог. Детские мысли раз за разом возвращались к розетке. И никакое пение Клавдии Шульженко в старом советском приёмнике не могло отвлечь от этих мыслей.

Тропинки

Папа вёл меня в садик. Утро ещё не полностью вступило в свои права, четырёхлетние детишки увидят свет за окном только во время полдника. Такова наша северная зима. И ничего-то с этим не поделаешь. Но вопросы особенностей вращения небесного светила вокруг нашей обетованной меня тогда трогали мало. Больше всего меня беспокоили тропинки. Чтобы попасть в садик к семи часам утра, потому так рано, что в восемь папе надо было быть уже чёрт знает где, мы выходили из дому где-то в полседьмого, а то и в шесть. И надо же, тропинки в это время всегда, каждый божий день, были уже широко протоптаны. И беспокоило меня, конечно, кто тропинки эти протаптывает и когда. Но больше всё-таки, кто. И вот однажды, набравшись смелости, я спросил, топая в садик по одной такой тропинке:

Сгоревшие

Миновали мост. Вагон, покачиваясь, начинает своё торможение. Седовласый мужчина в белых брюках и белой рубашке стоит у окна. Проплывают кирпичные коммунальные дома, общаги. Затем идут деревяшки и, наконец, уже совсем медленно пустырь. Скрип тормозных колодок усиливается, но не так, как раньше. В той стране, в которой он родился, колодки всегда были чугунные. От их скрежета закладывало уши, нервы трепались, словно бельё на ветру в зимнюю вьюгу. Страна осталась на том же самом месте, хотя стала чуть меньше и поменяла имя вместе с тормозными колодками. Теперь это какой-то пластиковый сплав. Не живой. Не сравнимый с чем-то живым. С чем-то вроде белья на ветру из чистого шёлка.

Ветер северный

Работал у нас на радио один хороший человек. Это уже потом мы с ним познакомились. И да пусть имя его всуе не упоминается и для читателя останется неизвестным, тем более, что он и сам того искренне желает. Сидели как-то мы с ним, сами понимаете, и рассказывал мне этот душевный человек свою историю. А я, не будь дураком, в туалетной комнате потом заперся с блокнотом и ручкой и…

Из благодарности

Феничка Муртязяева была простой и добродушной, как лесная ежиха. И такой же непритязательной. По утрам она варила своему супругу кофеёк, делала бутербродик с сыром и несла всё это ему в постельку. Когда супруг не приходил домой ночевать, Феничка не устраивала ему сцен. Она варила кофе и несла в постельку. Феничка даже зарплату не отбирала у своей половинки, а просто просила столько, сколько нужно. Если он приходил домой с друзьями, что случалось два раза в месяц, когда давали аванс

Белый мёд

Он там с девками каждый вечер сидит. Девки новые всегда. Хохочут. Беленькую пьют. Если очередная пассия больно культурная попадается, то винишко какое-никакое. Хохочут. Потом затихают. А мы в депо. У проходной белая куча. Камушки карбида берём только маленькие, не толще большого пальца. Бутылку ещё утром в канаве приметили. На мост залезли. Карбид внутрь напихали. Бросили. Бабахнуло, мама не горюй. Он дёрнулся и заорал сразу так, что мурашки побежали от макушки до пяток. Встать не может, орёт. Она тоже орёт. Дёргаются оба. И орут нечеловечески. Мы наутёк. Ночью в терраске засыпаю уже. Стук. Выходи. Димка весь в слезах и с подбитым глазом. Вдруг как треснуло что-то. В глазах у меня искры. Пинки сыплются. Димка носом кровь собирает. Хлюпает и хнычет. Пальма выскочила. До чего псина трусливая, а не сдержалась. Потом Димку проводил. Сам еле назад дошёл. Пальма довольная. Погуляла.

Где вы теперь, поручик Иванов…

Такого засранца, как поручик Иванов, российская армия не видывала ни до 1916 года, ни после окончания гражданской войны. Пока полк мирился с его глупостями и несуразностями, поручику всё сходило с рук. Но когда поручик начал якшаться с анархистами и прочим околореволюционным сбродом, дело запахло жареным, и Иванова сослали служить на Кавказ, во избежание его полного морального разложения. Кавказ, как известно, в то время был модным и вечно воюющим. Он и сейчас воюющий, хотя совсем не в моде.

Не вовремя

Встречаешь, бывает, знакомого неожиданно. Ну, например, входите в магазин, а из него неожиданно вам навстречу знакомый. Тут вариантов может быть много. Вы можете сказать: «О! Какая встреча!» И это не обязательно означает, что вы рады или удивлены. Вам может быть даже неприятно. Или: «Старик, ты?». Это совсем глупо, ибо, кто же ещё. Можно просто кивнуть головой и при необходимости остановиться. Или сказать: «Оба-на, я как раз…» Дальше могут быть варианты: о тебе вспоминал, думал, хотел позвонить и так далее. Можно сделать вид, что не узнал, а если встреченный сам признается, то удивиться, вспомнив дурацкую присказку: «Богатым будешь!»

Причём встречи эти могут происходить где угодно, но совершенно точно, что не вовремя. Потому что если бы вовремя, то это было бы свидание или деловая встреча. Вы шли бы на неё, заранее обговорив время и место. А, может, даже блюда и выпивку.

Вообще, всё то, что не вовремя, почти всегда неприятно. Например, кто-то умер не вовремя. Денег обещал вернуть на следующей неделе, или охота там у вас была запланирована. А дорожно-транспортные происшествия — те вообще не вовремя. Не вовремя финансовый кризис. Все думали, он финансовым и останется, а он возьми да в экономический перерасти, гад такой. У некоторых дети не вовремя, у кого-то печёнку прихватило, аппендицит, колено, голову. Начальство или муж из командировки пораньше – это тоже не вовремя.

Есть герои в своём отечестве

Проснуться с головной болью — это хуже всего. Лучше проснуться в светлом уме и ясной памяти. Пусть голова заболит потом. Так чаще всего и бывало. До момента, когда череп начинает раскалываться на части, можно хотя бы вспомнить вечер, что-то проанализировать. Но сегодня она болела с самого начала. Открылись глаза, и мозг взорвался сразу же. Боже, сколько можно?

Планёрка

За большим длинным столом сидят люди, воздух наэлектризован от гудящих компьютеров и светящихся мониторов, некоторые курят, кто-то ковыряет в носу, другие с умным видом читают свежий номер газеты. Тишину нарушает мужчина средних лет, с воспалёнными от недосыпания глазами в очках и замотанным в шарф горлом.

Макароны

Тут Ermouth сегодня пишет, что «нефть Urals опустилась ниже $50 за баррель, Медведичка официально признал кризис» и, короче говоря, пора покупать макароны и тушенку. Собственно, о макаронах, кажись, прошлой зимой написал. Рассказ так и называется «Макароны». Собственно, им и откроем рубрику под названием «сборник». То есть это тот самый сборник, который готовится к печати. Хотя теперь, с этим кризисом, его, наверное, не напечатают, но это не трагедия. Это, может быть, даже наоборот. Короче, читайте пока, критикуйте, за ошибки не переживайте, их вечером поправим.